Александр Синцев
"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть

«Лето. Дача. Тридцать лет спустя». Рассказ, претендующий на повесть

Моей семье и моим друзьям посвящается…

 

        Всё началось как обычно, с телефонного звонка. В один из вечеров позвонил мой лучший друг Ярослав:

– Саня, привет! Как поживаете?

– Привет, Слава, мы нормально! Как вы сами?

– Вашими молитвами.

– Так мы же не молимся.

– Ну вот поэтому так и живём.

     Мы одновременно рассмеялись – Слава давно уже привык к моим шуткам и частенько очень метко отвечал мне тем же.

– Есть предложение – приезжайте на выходные к нам на дачу. Моя Лена с детьми там уже две недели живут, а я в пятницу после работы поеду.

– Слав, я со следующей недели в отпуске, можем даже дней на пять приехать.

– Вообще отлично! Можно накупаться, да и просто отдохнуть. Детям вместе веселее будет. Ну и опять же – баня!

     Я мечтательно улыбнулся – перспективы были заманчивые.

– Хорошо, мы согласны, обязательно приедем. Шашлык готовить?

– Саня, обижаешь, конечно готовить! Нам нравится ваш шашлык.

– Значит, как обычно, рассчитываю на два дня, в субботу в обед и в воскресенье. Ты остаёшься или на работу?

– Не, мне на работу в понедельник. В воскресенье вечером поеду.

– Хорошо. К бане лимонада как обычно? – возле нашего дома продаётся вкусный лимонад на разлив, я его всегда беру с собой.

– Конечно, нам три полторашки возьми. Если будет возможность, всем к шашлыку ещё парочку.

– Да без проблем! Беру пять штук. По остальному Лены договорятся, что к столу брать.

– Вы когда приедете, в пятницу или субботу?

– Думаю, в пятницу, чтобы всё успеть в субботу без спешки.

– Хорошо, до встречи!

– До встречи! – в трубке зазвучали короткие гудки.

     Впереди были сборы и отдых на природе.

– Лен! – позвал я.

– Что?

– Слава звонил. Зовут нас на дачу. Лена с детьми там уже две недели.

– Хорошо. Мы поедем, как планировали, на пять дней?

– Ну да. Созвонись с Леной по продуктам, мне потом скажешь, что купить?

– Ладно.

     На дворе уже вторая половина июля. В этом году лето не очень жаркое, нет ежедневного изматывающего зноя, от которого нигде нет спасения. Мы уже несколько раз купались в Волге, вода нормальная. Вот и у Славы с Леной на даче тоже есть небольшая речка Дёма, она-то уж точно прогрелась хорошо.

     В четверг вечером после работы я заехал в ближайший магазин «Мясорубка», предстояло выбрать мясо на шашлык. Здесь в любое время есть покупатели. Мясо всегда свежее и по цене приемлемое.

     Я рассматриваю куски, разложенные на витрине, прицеливаюсь, какой бы взять. Дождавшись своей очереди, говорю продавцу:

– Мне, пожалуйста, шесть с половиной килограммов свиной шеи, только не очень жирной.

     Продавец показывает мне куски мяса со всех сторон, я выбираю понравившийся.

– Ещё десяток куриных крыльев и мешок угля посчитайте.

     Расплатившись, складываю пакеты в машину и еду за остальными ингредиентами. В «Магните» покупаю яблочный уксус, лимоны, минеральную газированную воду, специи и килограмм лука, небольшого, который удобно будет на шампуры нанизывать. За ними идут хлеб, яйца, упаковка актимеля для детей, докторская колбаса и огурцы на окрошку, сметана ко всему прочему и бутылочка соуса чили под шашлык, мы со Славой любим острые приправы.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Вечером я берусь заквашивать мясо. У меня припасено специальное пластиковое ведро для таких случаев. Сначала заправляю на бруске нож, затем приступаю к нарезке. Сначала очищаю лук и нарезаю его достаточно толстыми кольцами, так они не будут спадать при жарке и не станут сухими. Потом начинаю резать мясо. Свинина хороша, видно, что свежая. Мясо режу достаточно большими, но плоскими кусками и обязательно поперёк волокон, так оно лучше замаринуется и ровнее прожарится. Толщина каждого куска около двух сантиметров, если меньше, будет сухое, если больше – не прожарится. Выкладываю на дно ведра первый слой. Посыпаю сверху шашлычными специями, иногда ещё и паприкой, от неё цвет мяса красивый и пряный, чуть сладковатый вкус. Следом слой луковых колец, я бы даже сказал – «колёс», не разъединяю их никогда, так сочнее при жарке будет. Потом опять слоями мясо, специи, лук. Большое ведро наполнено на три четверти – да, дело будет! Осталось приготовить маринад. Лимоны режу пополам и выжимаю весь сок в большую стеклянную миску. Выжатые половинки откладываю в сторону, обожаю потом есть лимонную цедру, присыпанную сахаром! В лимонный сок выливаю яблочный уксус и добавляю ложку крупной соли. Когда размешиваю соль, от миски веет кислым, ядрёным. Доливаю газированной воды, и тут над миской вздымается пенная шипящая шапка. Всё, маринад готов. Заливаю его в ведро, чтобы жидкость заполнила всё пространство и покрыла мясо+-, закрываю крышкой и с чувством выполненного долга наслаждаюсь поеданием лимонной цедры.

     В это время Лена складывает сумки. У нас всегда много сумок: с одеждой, с продуктами, со спальными принадлежностями. Андрюха собирает в свои рюкзаки игрушки. В семь лет человеку тоже много чего надо – мечи, автоматы и пистолеты, машинки, портативную колонку с музыкой и много всякой всячины.

– Пап, возьми камеру, мы будем фильм снимать с Аней и Ксюшей.

– Хорошо, возьму, – говорю я и ставлю аккумулятор от камеры на зарядку.

     На следующий день, приехав с работы, я наскоро перекусываю и спешу заполнять багажник машины сумками. Лена уже всё приготовила, осталось только перетаскать. Багажник полон «под завязку». Пока таскаю поклажу в машину, звоню в магазин:

– Добрый день. У вас лимонад есть в наличии?

– Здравствуйте. Да, есть.

– Приготовьте, пожалуйста, пять «полторашек», я через десять минут зайду.

– Хорошо.

     Захожу в магазин забрать лимонад.

– И зачем вам столько лимонада? Детский праздник что ли?

– Нет. На дачу едем к друзьям, лимонад – к бане. Мы, когда паримся, алкоголь не употребляем.

– Хорошего вам отдыха!

– Спасибо!

     И вот, всё собрано, не забыта даже газовая горелка для разжигания мангала. Можно отправляться в путь. Ещё раз продумываем, всё ли взяли, проверяем, что всё в квартире выключили и отъезжаем от дома.

– Саш, давай в пекарню заедем, Андрею возьмём что-нибудь к ужину, а то он не всё ест.

– Хорошо.

     Мы останавливаемся возле магазина-пекарни, Андрей выскакивает из машины, и мы вдвоём идём за покупками.

– Андрей, что тебе взять? – спрашиваю я.

     Он, конечно, хочет много всего, глаза разбегаются. В итоге мы берём курник, несколько хачапури и, наконец, трогаемся в путь.

     На выезде из города, как обычно, пробка, движение затруднено, масса машин пытается вырваться из разогретого солнцем мегаполиса в зелёную прохладу дач и загородных домов. Мало по малу мы минуем трудный участок и разгоняемся до максимально разрешённой скорости.

– Мы как поедем, через Тольятти или по короткой дороге? – спрашивает Лена.

– По короткой, через Буян, – отвечаю я, – половину дороги хорошо заасфальтировали, быстрее доберёмся.

     Вот заканчивается город, переезжаем по мосту через реку Сок. Когда-то здесь был один мост, узкое место, постоянные пробки. Потом построили второй мост, движение разгрузилось, ездить стало быстрее и приятнее. Внизу под мостом устье Сока, то самое место, где он впадает в Волгу. Когда-то мы купались на этом пляж, а сейчас там стоянка катеров и даже покачивается на волнах ярко раскрашенный гидроплан.

     Сразу за мостом Царёв-курган. На вершине стоит огромный сверкающий золотом поклонный крест. По легенде много лет назад по Волге проплывал царь Пётр Первый. В этом месте он решил отдохнуть и на вершине горы приказал поставить большой деревянный крест. Спустя годы крест обветшал, на его месте установили уже новый металлический, который хорошо виден с проплывающих по Волге судов. Под горой посёлок Волжский, по-старому – Царевщина. На въезде расположился белокаменный храм Рождества Христова. Он знаменит тем, что когда-то на амвоне этого храма Стенька Разин зарезал священника, когда тот отказался венчать его с персидской княжной.

     После Царевщины через десять километров посёлок Курумоч, недалеко от которого находится аэропорт. Вот и сейчас в небе виден большой пассажирский самолёт, заходящий на посадку. Дорога петляет, всё больше и больше по краям становится деревьев и вот вскоре мы едем практически через лес. Недаром говорят: до Сока степи, как переехал мост, так начались леса. Мне нравится лесная дорога. Солнце клонится к закату, просвечивая сквозь верхушки деревьев и создавая причудливое мелькание в окнах автомобиля. Ещё довольно светло, то справа, то слева от дороги отходят ответвления, ведущие к дачам и небольшим посёлкам. Вот место, где к остановке дачники приволокли диван, чтобы с комфортом ожидать автобуса, а вот крутой поворот, где обязательно надо снизить скорость, чтобы удержаться на дороге. Асфальт хороший, его положили только в этом году, машина идёт тихо и плавно.

     Вскоре въезжаем посёлок Буян, по нему петляем, то спускаясь вниз по извилистой узкой дороге, то тормозим на развилке, пропуская встречные машины. В центре посёлка магазины, Слава говорил, тут есть хорошие качественные продукты по нормальным ценам, они здесь всегда покупают что-то из продуктов.

     За Буяном дорога уже старая, местами как стиральная доска. По краям дороги шумят зелёной листвой деревья, иногда арками нависая над проезжающими машинами. По бокам дороги в просветах деревьев виднеются поля, засеянные пшеницей, рожью, гречихой, а то и просто травой. Через вентиляцию машины прорываются запахи зелени. За поворотом большое поле, засеянное горохом. Лена просит:

– Останови, гороху нарвём.

     Андрей только «за», он уже не спит в машине как раньше и на протяжении всей дороги слушает свою музыку. Я останавливаюсь на обочине, мы выходим из машины и набираем небольшой пакет зелёных стручков, в которых уже угадываются созревшие горошины. Нарвав небольшой пакет, мы продолжаем путь, поедая молочные зелёные зёрна ароматного гороха.

     Через несколько крутых изгибов и с десяток ям мы выезжаем на федеральную трассу. От поворота всего километр до свёртка к дачам. Через пять минут мы уже тормозим у шлагбаума. Я в очередной раз растолковываю сторожу о месте нашего назначения:

– Да, последняя линия, участок семь.

– А зачем вам туда?

– В гости едем.

– А почему они о вас записку не оставили?

– Откуда я знаю? Идти далеко сюда с дачи.

– Дайте я сначала номер запишу в книгу учёта посетителей!

     Охранник медленно пишет марку и номер машины под мою диктовку, потом нехотя открывает шлагбаум.

– Пусть они в следующий раз сообщают, что к ним гости едут.

– Хорошо. Мы передадим.

     Проехав через пост охраны, я торможу, и Андрей садится мне на колени, чтобы порулить до самой дачи. Дорога – обычная грунтовка, местами отсыпанная щебнем. Мы опускаем стёкла, Андрей включает любимую музыку погромче и ведёт машину. Я только жму на педали и изредка поправляю курс. Вот мы спускаемся к небольшому мостику через реку, справа от него раскинулась широкая гладь воды, по которой кое-где плавают утки, да вдалеке видны сидящие на выступающих из воды пнях журавли.

     После моста подъём в горку и дальше ровная дорога, на которой мы прибавляем ходу. Шины бодро выбивают дробь по засыпанной щебнем дороге. Дачный посёлок погружён сонливую негу летнего вечера. Солнце уже сильно склонилось к закату.

– Смотрите, – восклицает Андрей, – вот «заброшка», в которую мы тогда заглядывали.

     Мы проезжаем двухэтажный дом, окна которого затянуты свежей плёнкой. В прошлом году этот дом был заброшен, на окнах чернели пустыми глазницами, на которых колыхались обрывки плёнки. Видимо когда-то хозяин начал строительство, но не смог его закончить. Сейчас видно, что за дом опять «взялись», либо сменился хозяин, либо у старого опять появились деньги.

     Наконец, мы сворачиваем и через проулок въезжаем на нужную нам улицу. Дача наших друзей расположилась на достаточно высоком берегу реки. От дороги вниз к воде ведёт приличный склон, поросший травой, кустарником и деревьями, среди которых встречаются берёзы и дубы, тем не менее лента реки хорошо видна, гладь воды отражает солнечные зайчики. На противоположном берегу раскинулись широкие поля, кое-где разбавляемые фермами недостроенных теплиц.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Картина заката просто завораживает. Причудливые изгибы реки, поросшие камышом берега и зелёные кроны деревьев тонут в золотом сиянии заходящего летнего солнца. Над полями струится нагретый за день воздух, а высоко в небе величаво плывут огромные розово-золотые облака, похожие на гигантские куски зефира. Хочется долго-долго любоваться закатом, вбирая в себя тепло и нежность уходящего дня.

     Ворота дачи уже приветливо распахнуты настежь, и мы въезжаем на выложенную большой бетонной плиткой площадку.

– Привет! Приехали! Ура! – от дома по дорожкам к нам бегут Аня и Ксюша.

     Мы выходим из машины, девчонки набрасываются на нас с «обнимашками» и засыпают вопросами.

– Андрей, привет!

– Тётя Лена, пойдёмте, мама сейчас придёт, а папа ещё не приехал.

– Дядя Саша, а Вы камеру привезли? Нам фильм снимать надо!

     Андрей, захватив портативную колонку с музыкой, убегает с девчонками, я начинаю разгружать вещи из багажника. Из дома выходит Лена-хозяйка:

– Привет! Проходите, располагайтесь, скоро ужинать будем.

– Привет! Может Славу дождёмся, он скоро?

– Не знаю, ещё не звонил. Мы можем долго его ждать, вдруг задержится? Лучше сядем, а там и он приедет.

     Дача у Славы и Лены очень хорошая. На участке в пятнадцать соток построен деревянный двухэтажный дом с террасой и крыльцом, выходящими на запад в сторону реки. Справа треть участка занимает берёзовая роща, в которой расположились детский батут, спортивная площадка и большие садовые качели с тентом. Рядом с рощей разместилась баня с большим навесом, под которым установлен деревянный стол и лавки. По всей даче проложены дорожки из бетонных плиток, по краям которых высажены ёлки, туи и другие декоративные кустарники. Перед крыльцом – большой цветник с разными цветами и декоративной альпийской горкой. По периметру участок засажен плодовыми деревьями, кустами малины и смородины. В целом создаётся очень приятное впечатление уюта и отдыха.

     Обе Лены суетятся на кухне, а я сижу на садовых качелях и наблюдаю, как дети скачут на батуте под ритмы современной музыки. Из колонки доносятся песни: «Малиновая лада», «Кадиллак», «Бархатные тяги».

– Дядя Саша, пойдёмте к нам на батут! – зовёт Ксюша.

– Нет уж, спасибо, мне прошлого раза хватило, вы потом не отпустите на свободу.

     Дети продолжают прыгать, кувыркаться и перекидывать друг другу мяч. В их возрасте движение – это самое лучшее развлечение и отдых. Через двадцать минут с крыльца слышится голос:

– Пойдёмте все ужинать, всё на столе!

     Я поднимаюсь и иду к батуту:

– Так, народ, все быстро мыть руки и за стол!

     Андрей, Ксюша и Аня наперегонки бегут в дом. Андрей возле крыльца, снимая сланцы, ухитряется подкинуть их под самую крышу и, пока они падают, пулей влететь в дверь.

     А на столе уже стоит настоящий дачный ужин. Тут и окрошка, и жареные куриные крылышки, и только что сорванная с грядки зелень. Тарелка свежего хлеба, нарезанные огурцы, редиска и бутылка тёмного кваса довершает убранство стола. Лены раскладывают окрошку по тарелкам, я разливаю квас. В нашей компании окрошку все едят по-разному: Слава, моя Лена и Андрей заправляют сметаной и едят на манер салата оливье, мне нравится заливать окрошку таном или айраном, вкус получается молочно-маслянистый, а остальные традиционно – с квасом.

     Из холодильника извлекают бутылку белого вина и протягивают мне:

– Открой нам, пожалуйста.

– А штопор есть?

– Вот, только такой.

     Взяв в руки складной нож, я извлекаю штопор, быстро вынимаю пробку и разливаю Ленам по бокалам. Для себя я захватил бутылку коньяка.

     Мы выпиваем за встречу и наслаждаемся окрошкой. Каждый раз думаю, почему мы не готовим её чаще? С удовольствием бы ел её на завтрак, обед и ужин. Вслед за окрошкой приступаем к куриным крылышкам. Славина Лена рассказывает про свою работу в школе, по этот «дурдом» и образование, перевёрнутое с ног на голову. Дети галдят о своём, как они будут снимать завтра кино, когда пойдём купаться на речку. Аня вещает про свою давнюю любовь к лошадям, про успехи в конной секции, прыжки в высоту, про то, почему Покер лучше Мэри и что такое вальтрап и краги.

     Андрей быстро сбегал в другую комнату и вернулся с коробкой карт.

– Давайте в «мафию» играть, – предложил он.

– Ура, в «мафию»! – обрадовалась Аня, – Я только что прочитала книгу Конан Дойля «Записки о Шерлоке Холмсе», вот и проверим его дедуктивный метод.

     Ксюша вызвалась быть ведущим. Она быстро раздаёт карты и говорит:

– Все посмотрели свои карты?

– Все!

– Тогда город засыпает. Просыпается мафия.

     Мне досталась карта мирного жителя, чему я и рад вполне. С закрытыми глазами я даже затаиваю дыхание, пытаясь определить по окружающим звукам и направлению голоса ведущего, кто же мафия? Ничего не понятно.

– Мафия засыпает, просыпается комиссар.

     Это уже не так интересно, но всё равно, если узнать остальных, можно вычислить, кто мафия.

– Комиссар засыпает, просыпается доктор, делает свой выбор.

     Вот ещё одна деталь – дети в прошлых играх быстро скумекали, что доктор может лечить сам себя, продляя свою жизнь. Я бы не додумался до такого, жалко, что мафия не может самоликвидироваться.

– Город просыпается!

     Все открывают глаза и подозрительно смотрят друг на друга.

– В эту ночь убили дядю Сашу, поставили на тётю Лену, вылечили Андрея. Дядя Саша вскрывай карту!

     Я переворачиваю свою карту.

– А-а-а! Просто жирный митель!

– Чего это я жирный? – недоумеваю я.

– Ну, это если в словах мирный житель слоги переставить, получится жирный митель.

– Понятно, – говорю я, – тогда не обидно.

     Тут же начинает говорить Аня:

– Так! Что же нам говорит дедуктивный метод? Ксюша не мафия, потому что она ведущая.

– Точно так, капитан Очевидность.

– Дядя Саша тоже не мафия, его убили ночью. С остальными не понятно.

– Ну и метод! – замечает кто-то, – без него проще.

– Я помню, – продолжает Аня, – Шерлок Холмс, когда размышлял, играл на скрипке. Мне нужна скрипка!

     Она быстро убегает из-за стола и вскоре появляется с тренажёром для ног в виде кольца с палкой и, взяв его на манер скрипки и закатив глаза, начинает пилить по нему расчёской, издавая противный стрекот. Мы просто давимся от смеха.

– Ну как, помогает?

– Что-то нет. Не работает метод.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Дальше идёт голосование. Выбирают мафию – не угадали. Второй круг, опять голосование. Аня склонилась к полке в диване и сосредоточенно там роется.

– Что ты там ищешь? – не выдерживает мама Лена.

– Сигареты!

     От такого заявления мы просто сползаем под стол от хохота.

– Да трубку он курил! Трубку!!!

– У меня нету, купите мне трубку, – продолжает Аня, засовывая в рот импровизированную сигарету.

– Ага, сейчас! Ты будешь играть?!

– Да не работает дедуктивный метод! Я проверила.

– Ну играй тогда без метода.

– Не могу. Я ещё раз проверю.

     Кон следует за коном. Все разгорячились. Андрею очень хочется быть мафией, но он сердится, если его быстро раскрывают. Аня продолжает возиться с дедуктивным методом. Я хочу быть мирным жителем, так спокойнее.

     Незаметно за окном стемнело. Вскоре в окне замелькал свет фар – Слава добрался с работы и запарковался на площадке. Через пару минут он появляется на пороге кухни с кучей пакетов.

– Всем привет! Рад видеть всех в сборе, будем отдыхать.

– Привет-привет! Наконец-то добрался, теперь нас полный комплект.

     Он достаёт продукты из сумок, раскладывая их в холодильник, попутно рассказывая о проделанном пути.

– Из города долго выезжал, на Красной глинке машин полно, все на выезд, а после Буяна вообще никого.

     Игра к этому времени уже закончилась, и дети исчезли, прихватив видеокамеру.

– Слав, садись, вот окрошка, овощи, мы уже поужинали.

     Мы сидим на кухне, пьём чай и делимся новостями. Разговор, начавшись с бытовых тем, плавно перетекает на международную обстановку. Это вообще интересная тема, у нас часто возникает жаркая полемика по различным политическим ситуациям, приводящая иногда к интересным заключениям. Слава всегда активно интересуется политическими новостями, по многим вопросам читает различные заключения и всегда в курсе разных событий. Иногда мы отвлекаемся от политики на обсуждение недавно вышедших фильмов и на обсуждение своих автомобилей.

     Незаметно пролетело время, наступила ночь.

– Ну что, ребята, давайте детей укладывать и самим ложиться. На завтра большие планы.

– Да, пора уже.

     Я выхожу на улицу. Кругом темнота, кое-где светятся окна дачных домов. Ветер почти стих. Повсюду слышится пение птиц, от реки доносится кваканье лягушек. На западе почти погасло зарево заката, давая простор множеству разгорающихся звёзд. Дневная жара уже спала, уступая место ночной прохладе, изредка лёгкое дуновение доносит запахи леса, реки и каких-то ночных цветов. После суеты большого города тишина природы наполняет сердце радостью и умиротворением. Вот ещё один летний день подошёл к концу, но завтра снова будет день, в котором нас ждут новые интересные развлечения.

     На следующее утро мы встали около десяти часов. Солнце поднялось уже достаточно высоко, ночной прохлады как не бывало. Дачный посёлок уже пробудился ото сна. Вдалеке раздавалось жужжание мотокосы, откуда-то доносились удары молотков по забиваемым гвоздям, даже слышался гогот гусей с соседнего участка. Пока Лены готовили завтрак, дети уже оккупировали батут.  Из портативной колонки опять вырывались звуки современной музыки. Я наслаждался относительным покоем летнего утра, сидя на лавке под берёзами. Хорошо никуда не торопиться, не спешить, постоянно продумывая список дел, пытаясь всё переделать и ничего не забыть. Говорят, для нервов полезно.

– Саша, зови всех на завтрак! – слышится голос Лены с крыльца.

– Сейчас идём!

     А вот и завтрак подоспел! Я подхожу к батуту:

– Так, дети, быстро все на завтрак!

     Андрея, Ксюшу и Аню как будто ветром сдуло.

– Руки вымыть не забудьте, – кричу им вслед.

     Андрей, подбегая к крыльцу, опять подбрасывает свои шлёпки выше навеса и залетает внутрь дома. Мимо идёт Слава в армейском камуфляже, видимо намечая предстоящую после завтрака работу.

– Слава, на завтрак уже звали.

– Ну тогда пойдём, – и мы направляемся к дому.

– Ты чего в форме, на войну собрался? – шучу я.

– У брата реквизировал. Он из армии пришёл, ему форма без надобности, а мне на даче удобно в ней.

     Посреди кухни стоит стол, накрытый скатертью, на котором уже разместились тарелки с варёной картошкой, остатками вчерашней окрошки, мясной и сырной нарезкой. Тут же корзинка с нарезанным хлебом. Слава разливает по бокалам квас, а детям мамы раскладывают по тарелкам скворчащие, только что приготовленные на сковороде, сырники.

     Я развлекаюсь тем, что задаю Ане дурацкие вопросы:

– Вот скажи мне, почему сырники называются сырниками, а по факту они творожники?

– А почему завтрак так называется, если едим сегодня? Почему не сегодняк? – парирует Аня.

– А я тебе отвечу, – говорю я, – в старину очень рано вставали и приступали к работе, еду утром готовить некогда было, поэтому завтрак готовили с вечера, то есть на завтра. А вот ответь, почему боксёрские перчатки называются перчатками, хотя это варежки? И почему морская свинка так называется, хотя не имеет отношения ни к морю, ни к свиньям?

– Не знаю.

– Хватит приставать,  – говорит мне Лена, – пусть поедят нормально.

     За едой продолжается вчерашние разговоры о политике, образовании, о детях. Последние, кстати, быстро поели и убежали в комнату придумывать сценарий для предстоящих съёмок фильма, из-за закрытой двери слышатся их возбуждённые голоса. Как раз закипел чайник, мы разбираем пакетики с заваркой. Я замечаю на кухонном столе пирамиду из различных чайных коробок, их тут штук пятнадцать. Обращаю на них внимание Лены:

– Откуда у вас столько чая? Магазин ограбили?

– Нет. Я Славе сказала как-то: «Привези заварку», – а он купили какую-то дешёвую. Говорю: «Что ты привёз, такую ерунду пить противно». В следующий раз он скупил все виды чая, какие только нашел, привёз, говорит: «Разбирайся сама».

– Понятно, – говорю я, – надо ему в следующий раз так же про коньяк сказать, пусть закупится оптом.

– Нееее, с коньяком такое не пройдёт, Слава у нас закоренелый трезвенник.

– Сань, поможешь мне обрезать берёзы? – спрашивает Слава.

– Не вопрос, чай допьём и пойдём обрезать.

– И, если тебя не затруднит, чтобы добро не пропадало, веники навязать.

– Сделаю, конечно, ты только шпагат дай.

– Шпагат в хозблоке есть в кармане на двери, там же секатор.

     Как вязать веники я помню с детства. Часто помогал деду в этом деле, он же и научил меня тонкостям этого дела. Если правильно соблюдать технологию, веники получаются пушистыми и долго не облетают.

     После завтрака мы выходим на улицу. Наша детвора уже плещется в надувном бассейне возле бани, с визгом постреливая по сторонам из водяных пистолетов. На деревянных шезлонгах, стоящих рядом с импровизированным водоёмом, в беспорядке брошены полотенца, а на маленьком столике между ними красуется коробка с соком. Хорошо им! Беззаботное детство, пусть плещутся, сколько влезет.

     Слава уже несёт большую металлическую лестницу к ограде, как раз в том месте, где чересчур выросшие берёзы метут своими ветвями по проводам электропередач. Я, захватив ножовку и сучкорез, направляюсь вслед за ним.

– Я полезу пилить ветки, а ты лестницу держи, чтобы не опрокинулась, – говорит Слава.

– Хорошо, – отвечаю я, – типа приготовил мне роль: «подай патроны»?

     Слава выдвинул вверх дополнительную секцию лестницы и залез почти на самый верх. Я вцепился в лаги на уровне его ботинок и стараюсь держать так, чтобы эта конструкция не раскачивалась. Сверху слышатся звуки ножовки, иногда опилки попадают мне на голову, лестница предательски качается. Большая ветка с треском проламывается сквозь листву вниз.

– Давай вар, – говорит Слава, передавая мне пилу, и я подаю наверх замусоленную банку.

     Пока лестница не раскачивается, я ухитряюсь отчикать пару-тройку ненужных веток сучкорезом, не забыв потом замазать их варом.

     Время идёт – количество спиленных веток прибавляется. Мы носим лестницу то на улицу, то опять заносим внутрь ограды. Примерно через час Слава довольно говорит:

– Всё! Что нужно было обрезать – обрезали. Теперь ветки не касаются проводов, председатель не будет приставать.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Мы собираем все ветки и сваливаем их в одну кучу. Теперь настаёт моя работа. Вооружившись секатором и мотком шпагата, я поудобнее устраиваюсь на небольшой лавочке. Сперва надо отделить мягкие гибкие ветви с листьями от толстых и жёстких, что я и проделываю, орудуя секатором. Пока с резкими щелчками сортируются ветви, дети пытаются дострелить до меня струями из водных пистолетов, но это у них слабо получается, потому что я расположился достаточно далеко от бассейна, и это им быстро надоедает. Через пятнадцать минут толстые берёзовые палки уже лежат в стороне от большой кучи ароматно пахнущих ветвей с ярко-зелёными листьями. Я быстро нарезаю шпагат кусками сантиметров по тридцать и откладываю их в сторону. Затем беру ветви и отрываю их так, чтобы каждый прутик с листьями не имел разветвлений, так веник получится сбитым и пушистым. Оторванные ветки быстро собираются в правой руке, и вот уже готов первый веник. Обкручиваю рукоятку шпагатом и подравниваю неровно торчащие концы секатором. Хороший получился веник! Как говорится, с почином.

     За первым веником следует второй, потом третий, потом четвёртый и так далее. Солнце уже высоко, припекает, хорошо, что голову защищает бейсболка. Периодически какая-нибудь муха начинает нервировать, мотаясь и жужжа вокруг головы, но тут же получает веником по морде и исчезает в неизвестном направлении. Иногда мимо проходит Слава с вопросом:

– Саня, тебе чем-нибудь помочь?

– Ну если хочешь, помоги советом, как лучше веники делать.

– Не, тут ты сам знаешь, как лучше.

     Дети уже вылезли из бассейна и развлекаются на веранде, строя какие-то домики и играя в настольные игры. Обе Лены возятся с прополкой травы, наполняя сорняками садовую тележку. Слава, как говорится, везде. Что-то пилит, где-то прибивает, отвозит тележки сорняков на мусорную кучу.

     Постепенно куча с зелёными ветками редеет, а куча с вениками растёт. Наконец последние ветки увязаны шпагатом, и я встаю как ржавый робот, пытаясь разогнуть затёкшую спину. Навстречу приближается Слава, неся в руках большую баклажку лимонада:

– Хочешь попить? Холодный.

– С удовольствием, – отвечаю я.

     Холодный лимонад освежает, просто благодать в жаркий летный день. Дети уже увидели, что с вениками покончено и дружно кричат:

– Дядя Саша, пойдёмте на речку купаться!

– Ну если все готовы, тогда давайте собираться, только веники сейчас развешу и пойдём.

     Я перетаскиваю все готовые веники к хозблоку. Внутри его под потолком уже прибиты гвозди, к одному из которых я привязываю длинную верёвку. Затем делаю первую петлю и, просунув в неё ручку первого веника, крепко затягиваю. Далее на расстоянии примерно десяти сантиметров друг от друга нанизываю каждый веник, а затем эту зелёную гирлянду закрепляю к гвоздю на другой стороне стены. Теперь веники будут сушиться, никому не мешая и не теряя понапрасну листьев.

     Перед домом уже все собрались идти купаться, прихватив с собой полотенца, специальные подстилки, а также не забыв кучу надувных кругов и мячей. Слава закрывает дом, и мы отправляемся в путь. Идти до спуска к реке метров сто, не больше. В траве идёт своя жизнь. Из-под ног резво скачут кузнечики, где-то трещит цикада, на нагретый камень зелёной молнией взобралась ящерка, подставляя раздувающиеся бока палящему солнцу. Стоит летний зной, по шее уже стекают капли пота, и только Андрей, Ксюша и Аня бегают вокруг, удлиняя свой путь, по крайней мере, в трое.

     Вот и спуск к воде. Узкая тропа между деревьев круто уходит вниз. Кто-то давно сделал импровизированную лестницу, вкопав вместо ступенек старые автомобильные шины, а где их не хватило, прокопал ступени прямо в земле, укрепив их небольшими дощечками. Берег речки Дёмы до самой воды зарос деревьями и кустарником. Дно, к сожалению, не песчаное, а земляное. У самой воды в прогале между деревьями устроены небольшие мостки с перилами из трубы с одной стороны и лестницей, уходящей в воду. На другой стороне реки берег густо порос камышом.

     Мы расстилаем на свободном месте пляжные циновки, снимаем обувь.

– Подождите, – говорю я детям, – сейчас проверю воду, тогда уже вы полезете.

     Куда там! Все попрыгали в воду ещё раньше, чем я успел договорить.

– Стойте! Вернитесь и наденьте жилеты!

     Они нехотя возвращаются и надевают надувные жилеты, глубина даже у берега приличная, а на середине даже и не известно, сколько метров до дна.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Тем временем, я спускаюсь в воду и начинаю плыть. Вода словно слоёный пирог: то как парное молоко, то через пару метров охватывает холодом, что аж хочется куртку надеть. Слава говорит, тут очень много родников, наверное, они и питают реку, не давая ей обмелеть. Солнце отражается от поверхности реки и играет множеством солнечных зайчиков. Дикие стрекозы носятся над водой, норовя приземлиться на голову. Сзади слышатся всплески и детский хохот, наша ребятня опять попрыгала в воду. Пора возвращаться, надо быть с ними рядом, так спокойнее.

     Дети уже спустили на воду надувную доску, похожую на доску для сёрфинга.

– Дядя Саша, давайте мы будем на доску залазить, а вы нас сбрасывайте.

– Ну, давайте.

     Все трое карабкаются на доску, пытаясь закрепиться на ней и не упасть. Я делаю обманный манёвр и, отвернувшись смотрю в другую сторону, а потом, улучив момент, резко поворачиваю доску вокруг оси. Дети с визгом летят в воду и тут же выплывают и начинают опять взбираться на надувной плот. Так повторяется несчётное количество раз. Солнце печёт голову, я и периодически ныряю под воду, охлаждая разогретую макушку. Лены плавают в надувных кругах, Слава смотрит на нас с берега. Я тоже продел руки в два маленьких круга, так легче держаться на воде. Никто не хочет вылезать на берег. От воды в глаза попадают солнечные зайчики. Изредка большие чёрные мухи пытаются кусаться, но сразу же отстают, если нырнуть в глубину. Ветра нет, камыш на том берегу неподвижен. Откинувшись на спину, вижу высоко в небе белые причудливые облака, медленно плывущие по бескрайней синеве. Помню, как в детстве смотрели на облака и гадали, на что они похожи. Кто-то узнавал собаку, кто-то медведя, ну а кто-то замечал большой вкусный пельмень.

– Дети, выходите на берег! Вам надо согреться, давно уже купаетесь, – слышу голос одной из Лен.

– Мы не замёрзли! – слышится сквозь клацанье зубов.

– Давайте быстрее, а то больше не придём купаться.

     Андрей, Ксюша и Аня наперегонки плывут к берегу, мы тоже подтягиваемся за ними. На берегу дети, дрожа от холода, закутываются в полотенца.

– А мы уже два с половиной часа на речке, – сообщает Слава.

– А сколько сейчас времени?

– Четыре доходит.

– Надо уже собираться, пора шашлык жарить.

– Нет! – кричат дети хором, – мы ещё хотим купаться.

– Завтра ещё придём, – мы пытаемся уговорить их.

– Тогда мы немного попрыгаем в воду.

     Сбросив полотенца, дети разбегаются по мосту и сигают в воду так, что брызги достают до берега. Тут же взбираются по лестнице на мостки и опять прыгают в воду.

– Смотрите, я бомбочкой!

– Смотрите, а я с проворотом!

– А я до дна достала!

– А я через твою голову полетел!

     Кажется, что дай им волю, они и ночевать на реке останутся. Насилу мы вытащили их из воды и двинулись в обратный путь. После купания телом завладела ленивая истома. Преодолев подъём от воды до дороги, мы медленно шагаем к даче, чувствуется усталость от купания. В воздухе носятся стрекозы, выписывая необычайные пируэты, откуда-то издалека доносится звук работающей бензопилы. И всё так же палит солнце, быстро высушивая влагу, оставшуюся после купания.

     На даче мы расставляем на сушку все надувные круги, переодеваемся, и я иду заниматься шашлыком. Мои действия уже выверены даже не за годы, а за десятки лет. Сначала надо нанизать мясо на шампуры. Я открываю ведро, в лицо сразу пахнуло резким запахом маринада. Мясо уже готово, его красный цвет сменился на светло-серый. Я надеваю первый кусок мяса на шампур, стараясь, чтобы он сидел плашмя, иначе края подгорят, а середина не прожарится. За куском мяса надеваю луковый диск, потом опять мясо и так далее поочередно. Как-то раз, наслушавшись умных советов, лук жарил на отдельном шампуре, типа он жарится быстрее, чем мясо, его надо раньше снимать. Полная ерунда! Опять вернулся к старой схеме с чередованием. Надев кусков пять-шесть, прикладываю шампур к мангалу, измеряя, чтобы мясо не касалось закопчённых стенок. Как говорится, семь раз отмерь… За первым шампуром следует второй, потом третий и, в конце концов, последний – десятый. Несколько ос пытаются помочь мне с мясом, но сколько их не отгоняй, всё равно прилетят обратно, да и пусть, на огонь положу – сами отстанут. Теперь надо готовить угли. Я давно уже не пользуюсь дровами, беру их только на разведение огня, а на основной жар покупаю готовый древесный уголь – он более предсказуем. Дрова надо жечь все сразу. Если класть партиями, то последние ещё будут вовсю полыхать, а первые уже превратятся в бесполезную золу. Всегда найдется пара толстых веток, которые продолжают гореть, пока остальные угли уже начинают остывать, одна морока в общем. С готовым углём как-то проще.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Начинается работа с мангалом. Кстати говоря, мангал у Славы хорош! Из толстого металла, на высоких ножках –  не надо нагибаться в три погибели и даже с небольшим столиком и кочергой. На дно кладу сухие березовые прутья, благо их всегда много и зажигаю газовой горелкой. Ещё одна удобная штукенция, не надо искать бумагу для розжига, держишь пламя, пока дрова не разгорятся. Кстати, весьма экономичная – три года назад купил баллон с газом, вот уже сколько шашлыков пожарено, газ до сих пор не кончился. Пламя разгорается быстро. Насыпаю сверху немного угля из пакета и быстро машу веером. Сначала валит густой сизый дым, потом начинает разгораться пламя, угли быстро краснеют. Сыплю ещё из пакета, продолжая раздувать новую партию. Через десять – пятнадцать минут дно мангала покрыто ровным слоем красных углей, дающими ровный жар без огня. Отлично! Выкладываю все шампуры на мангал, стою рядом – отлучаться нельзя. Надо только предупредить хозяек.

– Лена!!!

– Что?

– Мясо начинаю жарить, минут через двадцать пять будет готово.

– Хорошо! – обе Лены пошли готовить закуску к шашлыку, как раз успеют за это время.

     Минуты через три переворачиваю все шампуры. Однажды, наслушавшись ещё «умных советов», которые утверждали, что мясо надо готовить до готовности каждой стороны, и можно перевернуть только один раз, попробовал сделать так. Опять полная ерунда! Снаружи горит, внутри сырое. Стал вращать почаще, стало пропекаться лучше. В итоге переворачиваю каждые три минуты. Мясо потихоньку начинает подрумяниваться. Жир вытапливается и капает на угли, периодически воспламеняясь. Нельзя допустить открытого огня – сгорит, брызгаю на огонь рассолом из ведра. По всем участкам разносится дым и дурманящий аромат жареного мяса. Время от времени меняю местами шампуры для более ровной прожарки. Наступает момент, когда мясо уже сильно румяное и вскоре может начать подгорать. Самое время снимать! Заполняю шампурами поднос и несу его под навес, где стоит большой деревянный стол и фигурные деревянные лавки с изогнутыми спинками.

     А на столе уже почти всё готово. Водружаю поднос с шашлыком в центр стола. Его окружают тарелки с нарезанными помидорами и огурцами. На отдельной тарелке гора влажных от воды укропа, петрушки и зелёного лука. Для желающих корзина с нарезанным хлебом, два вида кетчупа: обычный и острый, ну и, конечно, несколько бутылок лимонада. На обед собираются все быстро. Аня с Андреем несут уже знакомую коробку с картами:

– Давайте в «мафию» играть!

– Да подождите вы, дайте хоть поесть немного!

     Все рассаживаются вокруг стола, снимают мясо с шампуров, поливают кетчупом, разбирают зелень, Слава разливает лимонад. И начинаем есть. Шашлык получился как обычно, не лучше и не хуже, сказываются годы оттачивания рецепта. Мясо мягкое, с небольшой кислинкой, лук такой же, немного хрустит. Всем нравится, может и нет смысла искать что-то другое. Запивать мясо сладким лимонадом – в этом тоже есть какой-то особенный вкус, гастрономический изыск.

– Ну всё, давайте в «мафию»! – детям не терпится опять начать игру.

– Ну давайте, только чай принесём.

     Мы сообща быстро относим опустевшие тарелки, приносим чайник и бутыль с водой, а также сладости к чаю. Ведущий уже раздал карты. И понеслось опять :

– Тётя Лена – мафия!

– С чего я мафия? Мы даже ещё не заснули!

– За что меня! Родной матери пулю в лоб?

– Тогда дядя Саша – мафия!

– Меня! Убейте сначала меня! Я хочу чай нормально попить.

– Ксюша – мафия! Сидит, притихла и не отсвечивает!

– На, выкуси! Я доктор, меня убили ещё в прошлом кону.

– Да не работает этот дедуктивный метод, – возмущается Аня.

– Может, тебе сигарет дать, дело лучше пойдёт?

     Поиграв четыре или пят игр, все насытились «мафией».

– У нас же съёмка должна быть! – восклицает Аня, – я сценарий написала, пойдёмте скорее.

– Дядя Саша, идёмте скорее, Вы нас снимать будете! – говорит Ксюша.

– Я приду скоро, идите пока роли учите и хотя бы один раз отрепетируйте, – все трое бегом кинулись в дом.

     Посидев ещё немного за столом, я направляюсь в дом. Мне обычно отводится роль оператора в съёмках очередного фильма. В комнате идёт оживлённое обсуждение сценария.

– …А звать маму Ани будут Заира Асамановна, – рассказывает Аня.

– А фамилия как?

– Симонова.

– Может, логичнее какая-нибудь Темирбулатова или Миниханова, или Байдавлетова? – интересуюсь я, вклиниваясь в разговор.

– Нет. Симонова, – Аня-сценарист непреклонна.

– Ну, хорошо, путь так. Вы готовы? Можно начинать? – я достаю камеру и проверяю уровень заряда. Батарея заполнена на 100%

– Готовы!

– Аня, расскажи первую сцену.

     Аня озвучивает фразы актёров, их расстановку и мы начинаем.

– Три, два, один, – считаю я, включая камеру, – поехали!

     Ксюша долго смотрит в телефон и начинает улыбаться.

– Чего ты там лыбу давишь? – слышится за кадром возмущённый голос Ани-режиссёра, – соберись, ещё раз снимаем.

– Три, два, один, поехали!

     Ксюша прижимает телефон к уху, но тут Андрей начинает смеяться:

– Ты телефон кверху ногами держишь.

– Да какая разница!

– Ещё раз, – кричит Аня.

     После шести-семи неудачных дублей, в течение которых Андрей «словил хи-хи», Аня, изображая сошедшего с ума режиссёра, с каменным лицом рвёт на полоски сценарий.

     Снимаем на улице. Андрей и Ксюша сидят в креслах изображая следователей:

– Значит, Вы утверждаете, что некая Анна Симонова вывихала к вам…

– Да почему «вывихала»? – возмущается Аня, – ты можешь не торопиться?

– Да ладно, не кипятись, – замечаю я, – в «ляпы» к фильму пойдёт.

– Да мы и так одни «ляпы» снимаем, пора уже за фильм взяться!

     Часа через два мы заканчиваем снимать серию фильма. Теперь материала хватит для монтажа. Дети удовлетворены съёмками и уже планируют сцены для следующей серии. Я думаю, когда начать монтировать видео и как лучше построить чередование сцен. (Все видео с участием Андрея, Ксюши и Ани можно посмотреть на портале Ютуб, канал «Три горошины». Прим. автора)

     Пока мы были заняты съёмками, Слава вовсю уже топит баню. Убрав камеру в сумку, я иду к нему спросить, нужна ли моя помощь.

– Пока нет, – отвечает Слава, – хочешь, посиди здесь.

– Это запросто, – отвечаю я, размещаясь за столом.

     Баня у Славы с Леной большая, хорошая. Построена из деревянного бруса и имеет три отделения: парная с высоким полком и каменкой, моечное отделение и большая комната для отдыха. В этой комнате посередине установлен большой стол, лавка у стены, два деревянных стула, да пара таких же табуреток. У дальней стены возвышается старинный буфет светлого дерева, идеально подходящий под обстановку.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Слава сидит на полу и периодически кормит печь дровами, в жерле которой пылают красно-оранжевые угли, жар от которых чувствуется даже через стол. Высоко над печью на стене протянута гирлянда берёзовых веников, надо будет сегодня один из них запарить в кипятке. Мы разговариваем на разные темы, преимущественно про работу. За окном уже стемнело. С реки доносится квакание лягушек, вдоль дорожек на даче зажглись маленькие фонарики, из-за чего они стали похожи на взлётно-посадочные полосы аэродрома.

     Слава встаёт и заходит в парную:

– Ого! Уже почти сто градусов.

– А вода как? Нагрелась?

     Слава громыхает крышкой бака, проверяя температуру воды.

– Рука ещё терпит, градусов сорок пять.

– Тогда топим дальше.

     Ручка входной двери начинает дёргаться, как будто кто-то снаружи пытается её открыть. Я подхожу и распахиваю дверь. На пороге Аня, в руках у неё куча бокалов и чашек.

– Дядь Саш, возьми, я се        час ещё принесу, – я принимаю поклажу.

     Дети наперебой носят из дома чайные принадлежности, сладости для чая и ставят на стол. Сходил и я в дом, принеся бутыль с водой. Чуть позже появились обе Лены.

– Мы там всем постелили, чтобы потом ночью никто не гремел.

– Ну и хорошо.

– Как баня? Уже можно мыться?

– Ещё минут десять – пятнадцать и можно первому идти.

     По сложившейся традиции первым парится идёт Андрей, я его сопровождаю, потом девчонки, Лены по очереди, а когда все уходят спать наступает наше со Славой время.

– Я тут в чайнике разных трав заварила, ­– говорит Лена, – очень хорошо после такого чая спать.

     Все разбирают бокалы, разливаем кипяток и завариваем чай, кто чёрный, кто травяной. На столе конфеты, разные печенья и даже мёд в сотах.

– Давайте в «мафию» играть! – выпаливает кто-то из детей.

– Да ну её, надоела уже, поиграйте во что-нибудь другое.

– Ну тогда в UNO.

     Дети достают специальные карты и начинают играть. Тем временем Слава сходил в парилку и сообщил:

– Сто пять градусов, можно первому отправляться.

– Сейчас пойдём мы с Андреем, я только веник запарю. Нужен крутой кипяток, в баке такого нет. Я придумал, вот полный чайник скипел, сейчас я веник и обдам, самое то будет.

     Действительно, веник запарился как нельзя лучше. Мы заходим с Андреем в моечную, снимаем одежду. Андрей выбирает себе войлочную шапку, я подхватываю веник, и мы заходим в парную. Здесь такой жар, что воздух кажется осязаемым.

– Подожди, не бей меня, – говорит Андрюха.

– Я могу просто пока веником покрутить.

– Да, покрути.

     Я круговыми движениями нагоняю на него пар, вижу, как спина у него начинает розоветь.

– А теперь пошлёпай, только потихоньку.

     Я еле касаюсь его веником.

– Давай сильнее.

     Вот уже парю его вполне нормально со всех сторон.

– Всё, жарко.

     Мы выходим в моечную. Здесь уже приготовлена прохладная вода в тазу. Я окатываю его из ковша, он, красный как рак, плещет на себя воду руками.

– Вы слышите, как я парился! – кричит Андрюха.

– Слышали! – доносятся голоса девчонок из-за двери.

– Сейчас опять пойду!

– Иди!

     Мы заходим в парную ещё два раза. Видно, что Андрею нравится парится в бане. Молодец! Я в его годы пар вовсе не любил и сидел на скамейке возле пола, пока дед на полке охаживал себя веником.

     После парной Андрей быстро моется, вытирается, мы вдвоём одеваемся и выходим в комнату отдыха.

– О, Андрей, с лёгком паром!

– Спасибо! Вы слышали, как я парился?

– Конечно слышали.

– Там очень жарко.

     Следующими идут девчонки со своей мамой. Из-за закрытой двери слышатся шлепки веника и какие-то препирательства. Через некоторое время напаренные и помытые девчонки выходят из моечной и садятся пить чай. Чаепитие продолжается недолго, время уже позднее, пара спать. Дети выдвигаются к дому, я сопровождаю их. Они сразу забегают на второй этаж, скачут по дивану и раскладушкам.

     «Так они ещё не скоро улягутся», – думаю я, соображая, чем бы их успокоить.

– Дядь Саш, расскажи какую-нибудь историю.

– Хорошо, но с одним условием: вы больше не бегаете, ложитесь в свои постели и внимательно слушайте.

     Они, действительно успокоились и ждут от меня увлекательной истории. Недолго думая, начинаю пересказывать им фильм «Терминатор» со всеми подробностями, они слушают внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. На самом интересном месте входит моя Лена и удивляется:

– Почему они до сих пор не спят? Время уже первый час ночи! Всё, иди в баню, дальше мы сами.

– Ну короче всё хорошо закончилось, Терминатора раздавил пресс, а Сара Коннор спаслась. Спокойной ночи!

     Получилось как в том анекдоте: «Папа рассказывал сказку и очень хотел спать, поэтому колобка на выходе из дома сразу сбила фура». Быстро спускаюсь на первый этаж, в столовой беру рюкзак, загружаю в него из холодильника три полуторалитровые бутылки с газировкой и иду в баню.

     Слава уже зашёл в парную. Слышно, как в печи гудит пламя, стремительно пожирая поленья из бывшей когда-то белой берёзы. Настало наше время, время праздника тела! Быстро снимаю одежду, надеваю шапку, беру из кадки веник, ковш кипятка и захожу в парную.

– Ну как? – спрашиваю у Славы.

– Ой, хорошо. Правда уже только девяносто пять градусов.

– Нормально. Ещё из каменки жар не трогали.

     Залезаю на полок. Жарко! Вдыхаю раскалённый воздух, по телу выступают капли пота.

– Мы с тобой как два шотландца, в килтах. Хорошо они пятую точку защищают.

– Ага, точно.

     Беру веник и начинаю охаживать себя по спине. Пара как будто нет вообще.

– Н-е-е-е, ну это не серьёзно!

     Плескаю из ковша на каменку. Вода как будто взрывается и сизыми струями устремляется к потолку. Постепенно помещение наполняется жаром, становится труднее дышать.

– А-а-а-а-а! – вырывается из Славы, – вот это уже по-взрослому.

     Хлещу себя веником сверху вниз, от шеи до ступней, потом ещё один проход и ещё. Тело начинает пощипывать. Подбрасываю ещё на каменку с другой стороны. Парная уплотняется. Надеваю рукавицы. Хорошо, что шапка есть, иначе давно бы уши в трубочку свернулись. Бока начинает жечь, пот льёт струями. Подбрасываю ещё на камни, Слава покидает парную. Слышно, как в моечной он обливает себя холодной водой.

– Ты ещё зайдёшь? – кричу ему.

– Да. После тебя.

     Жар неимоверный! Хлещу себя веником, а тело словно окутал озноб, как будто овеяло холодом. Вот оно, то самое, напоминающее фриссон! Обожаю это состояние, хотя длится оно всего несколько секунд! Будто остатки какой-то хвори покидают тело, и оно наполняется ровным всепоглощаюшим жаром. Всё! Бегом наружу!

     В моечной в большом тазу холодная вода. Окатываю себя из ковша несколько раз с головы до ног и выхожу. Слава уже занимает место в парилке, слышны звуки гуляющего по спине веника. Открываю входную дверь и выхожу на крыльцо. От меня валит пар как от ведра с кипятком на морозе. Всего меня окутывает ночная прохлада, в голове туманится, хочется стоять долго-долго, наслаждаясь сладкой истомой и покоем летней ночи.

     В моечной уже слышны звуки разливаемой воды, хлещущей в разные стороны и из двери вываливается Слава.

– Ох, хорошо!

– Точно. Сейчас сделаем ещё лучше.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Мы садимся за стол, на котором уже стоят наши узкие стеклянные бокалы. Достаю из рюкзака полторашку и разливаю лимонад. Бокалы тут же запотели снаружи. Только теперь чувствуется, как пересохло во рту. Делаю несколько больших глотков, холодная живительная влага освежает и охлаждает внутри, утоляет жажду.

– Да, действительно, так ещё лучше, – соглашается Слава.

     Жар постепенно покидает тело, которое делается похоже на шкуру леопарда: красные пятна чередуются с белыми. Влага уже почти высохла. Мы лениво беседуем, попивая лимонад. Слава рассказывает про свою машину.

– В ней столько функций! Я постоянно что-то новое нахожу. Производители столько напичкали в неё, надо долго изучать.

– Ну правильно, надо же оправдать её стоимость, поэтому куча фичей, только изучай.

     Потом разговор плавно перетекает на баню.

– Я уже весь дровник освободил. Кончаются-то дрова. Хотя в хозблоке ещё есть обрезки, которые остались от строительства дома.

– Слушай, Слав. От вас недалеко есть посадки. Недавно я там видел много берёз, которые сами упали. Вот бы из попилить и привезти, куча бесплатных дров.

– Ну, а что, надо доехать и посмотреть.

– Отдохнул? Пойдём париться.

– Да, отдохнул. Пора вторую ходку делать.

     Мы опять идём в парную. Всё повторяется: веник и пар до ожогов, резкий контраст от обливания холодной водой и следующая бутылка ледяного лимонада. 

     Опять отдыхаем с открытой на улицу дверью. Под потолок набилось множество всяких мотыльков, выписывающих круги у плафона. Запоздалая оса каким-то образом нашла медовые соты на столе и пытается их есть. Я делюсь со Славой, как проводил время в детстве во время школьных каникул.  Он рассказывает мне, как жил летом у бабушки и был единственным читателем сельской библиотеки. Уже так поздно, что даже лягушек не слышно.

     Вовремя третьего похода в парилку мы выжимаем из каменки последние капли пара, пар уже не тот, да и мы уже подустали. Открываем окна настежь. Немного отдохнув, моемся, вытираемся. Пора идти спать.

     Захватив тарелки с остатками еды, выходим на улицу.

– Слав, смотри! На востоке уже светает!

– Ну мы и попариться! Время уже полчетвёртого утра.

– Теперь спать до одиннадцати, если только дети дадут.

– Уж как получится, – мы закрываем баню и нагруженные тарелками идём в дом.

     На небе нет ни единого облака. Здесь, вдалеке от большого города, где тысячи огней, фонарей и прожекторов затмевают небесный свет, сияние звёзд предстало во всей красе. Всегда люблю рассматривать звёздное небо. Прямо над головой всегда видно Лиру, чуть в стороне созвездие Лебедя или Южный крест, почти в зенит поднялся Волопас со своим ярчайшим Арктуром, а Большая и Малая медведицы уже ушли на юго-восток. Лишь Полярная всегда на одном и том же месте. Пытаюсь вспомнить последовательность созвездий. Андромеда с Пегасом, за ними Персей, созвездие Тельца и вот уже наполовину из-за горизонта показались Близнецы, а вот Геркулес, Змееносец и Северная Корона уже скрылись из поля зрения. Восток уже начал светлеть, и звёзды там уже померкли. Но что это?! На самом севере этого летнего чёрного покрывала светлеет какое-то размазанное пятно, слишком большое для звезды. Так это же комета! Самая настоящая комета. Вон и размазанный хвост, тянущийся за ней. Жалко, что нет телескопа, хотя и невооружённым глазом всё видно. В памяти всплыло только название кометы Галлея, но я также помню, что период её обращения около семидесяти пяти лет. В моём детстве я помню тот ажиотаж, когда Галлея проходила на минимальном расстоянии от Земли, про неё говорили в новостях, в её честь сочиняли песни. Поэтому как минимум ещё полвека она не появится в поле зрения. Позже в Интернете я прочитал, что это была комета со скучным научным названием C/2017 K2 (PANSTARRS).

     Все уже угомонились, дома тишина. Спит даже кошка. За окном тихо мерцают фонарики вдоль тропинок. Ни единый лист не шелохнётся, боясь нарушить волшебную тишину летней ночи. Засыпая, я смотрю через окно в иссиня-чёрное небо, где далеко-далеко выгнула свой хвост загадочная космическая странница комета.

     Сквозь сон чувствую, как рядом со мной на диван кто-то плюхается, попутно толкая меня локтями в бок.

– Пап, вставай.

     Андрей пришёл. Уже выспался. Прислушиваюсь – пока во всём доме тишина.

– Доброе утро, Андрюш. Кто-нибудь ещё встал?

– Пока нет.

– Ну и я не буду. Хочешь, со мной полежи.

     Андрей крутится, сдирает с меня плед, толкается и через полторы минуты уходит. Пытаюсь опять заснуть, но уже не получается. Становятся слышны различные звуки. Тихо дырчит холодильник, рядом с ним кошка роется в миске и хрустит кормом, с улицы доносится звук автомобильного мотора. Глянул на часы – уже полдесятого. Заскрипела входная дверь, кто-то из взрослых пошёл на улицу. Наверное, пора вставать.

     На улице прохлада после ночи, поднялся лёгкий ветерок, вершины деревьев тихо шелестят. Солнце вовсю сияет сквозь строй берёз. После бани ощущение какой-то необычайной чистоты и лёгкости, но одновременно с ним чувствуется, как будто заржавел, всё тело еле-еле двигается. Сижу под деревьями на лавке, вдыхая ароматы начинающегося дня. Постепенно, один за другим просыпаются и выбираются на улицу обитатели дома. Скоро будет завтрак. Начинаю перетаскивать посуду и остатки вчерашнего пиршества из бани на крыльцо дома, а кто-то заносит это всё в дом. Под конец стряхиваю и стелю обратно скатерть. Слава занялся тем, что вычищает саму баню и печь. Сначала выгребает из топки золу.

– Сань, смотри, ещё полно непотухших углей.

– Получается, всю ночь тлели.

     После того, как вся зола вынесена, Слава подметает все листья, опавшие с веника из парилки и моечного отделения, а затем и сам веник, ставший похожим на чилижный, относит в мангал:

– Пусть послужит напоследок, как розжиг для углей.

     Вдвоём собираем банные принадлежности, полотенца, Слава опорожняет от воды деревянный ушат, в котором запаривали веник.

– Ну, вот и всё. Баня готова к следующему разу.

– Ага, как будто ничего и не было.

     Тут как раз на крыльцо выходит Лена:

– Саша, Слава, пойдёмте завтракать!

– Уже идём.

     Дети уже сидят за столом.

– Только без «мафии»! – предупреждает Слава.

     Рассаживаемся за стол. Лены всё ещё суетятся, расставляя на стол хлеб, мясную нарезку, раскладывая по тарелкам только что приготовленный омлет. Перед Славой стоит блюдце с несколькими варёными яйцами, которые он сосредоточенно чистит. Наконец все успокоились и приступили к завтраку. Омлет вкусен, особенно если его закусывать бутербродом из батона с колбасой и сыром. Кое-кто запивает молоком. Дети еле-еле ковыряются в тарелках, приходится периодически заставлять их есть. Выдаём им по бутылочке актимеля, дело идёт чуть лучше. Слава попутно рассказывает факты о международной обстановке, которые он прочитал на разных Интернет-ресурсах, по некоторым у нас возникают жаркие споры. Чайник уже скипел, на столе появляются бокалы и чашки, сахар и печенье, заварка и кофейные пакеты и всё те же медовые соты.

– Дядь Саш, – спрашивает Аня, – а сколько надо соты жевать? Я всё жую-жую, а они не рассасываются, так и глотаю.

– Глотаешь? Зачем? Это же воск, его выплёвывать надо!

– А что вы мне раньше не сказали? Я за два дня его уже столько съела!

– Откуда мы знали, что об этом говорить надо? Эх, молодёжь у нас! Совсем городская.

     Полемика на международную тему сопровождается бокалом чая, а потом ещё одним и ещё… Наконец, завтрак закончен, мы выходим из-за стола.

– Слав, – говорю я, – Ты свою лодку уже пробовал?

– Нет ещё, купил, привёз, но ещё не пробовал.

– Может, опробуем сегодня?

– Давай. Надо её вытащить, накачать. С ней даже несколько жилетов спасательных есть.

– А мотор тоже есть? – шучу я.

– Есть. Два весла и наши руки.

– Пойдёт. Нас семь человек, беспокоюсь я, мы все уместимся?

– Лодка большая, думаю, уместимся. Не вразвалку, конечно, сидеть будем, но за бортом никто не поплывёт. Пойдём, вытащим её.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Мы тащим большую коробку с лодкой на площадку, выложенную плиткой. На этой площадке Слава планирует поставить теннисный стол, он специально для этого выравнивал поверхность. Достав из коробки вёсла, спасательные жилеты и многократно свёрнутый куб пластика, мы кладём его на площадку и начинаем раскатывать. Лодка заняла почти всю поверхность площадки. Она действительно достаточно большая, чтобы вместить семь человек. Со дна коробки Слава извлекает большой ручной насос.

– Ну, что, приступим? – предлагаю я.

– Давай, начнём, – соглашается Слава.

     Он подсоединяет шланг от насоса к одному из клапанов и начинает качать. Спустя минут шесть – семь, я сменяю Славу. Поверхность лодки начала чуть-чуть подниматься от земли. Качать ещё много. Дети резвятся вокруг нас, норовя запрыгнуть на дно лодки и растянуться там во весь рост. Мы говорим им, что ещё не время, что они могут повредить дно, что придёт время – все поплывём. Помогает, но ненадолго. Сменяя друг друга, мы наконец-то доводим жёсткость бортов до нужного состояния. После этого закрепляем страховочный трос по всему периметру лодки в специальных держателях.

– Слав, а если выронить весло, оно же сразу утонет, что делать тогда? – интересуюсь я, прилаживая алюминиевую ручку в пластиковую уключину.

– Нет, не утонет, – парирует Слава, – я уже проверял. Трубки полые и закрыты заглушками, оно плавает на воде.

     Последними штрихами мы прилаживаем надувные скамейки в крепёжные места – лодка готова к отплытию. Мы сообщаем об этом нашим жёнам и готовимся к «морскому» путешествию. День опять жаркий, предполагаем, что будем плыть на лодке и заодно купаться в каком-нибудь удобном месте.

     Всей толпой выходим из калитки и идём по направлению к спуску к реке. Одеты все по-пляжному. Мы со Славой несём лодку, дети убежали далеко вперёд с вёслами. Лодка громоздкая и неудобная, держим её то на уровне пояса, то несём над головой. По крутому спуску к реке ступаем осторожно, чтобы не споткнуться и не полететь кубарем вниз.

     Наконец-то лодка спущена на воду. Мы со Славой, первыми загрузившиеся на борт, держим её возле мостков, помогая женщинам и детям осторожно спуститься и разместиться на скамейках. И вот, все уселись в лодке, Слава впереди слева, я сзади справа, чтобы удобнее было грести. Отчаливаем от мостков и уже за несколько гребков выходим на середину реки.

– Стойте, – спохватилась моя Лена, – мы все шлёпки на мостках забыли.

– Да ладно, никто же их не должен спереть, не будем возвращаться, – и мы начинаем работать вёслами, направляя лодку по течению.

     Река Дёма очень глубокая, но в районе дач есть особенность – над водой примерно на метр возвышаются голые стволы когда-то бывших деревьев. Наверное, раньше это был заросший деревьями овраг, а потом его затопило водой. Сквозь деревья плыть нельзя, вдруг там острые коряги продырявят дно нашей плоскодонки. Вдоль правого берега есть проход, свободный от коряг, мы правим туда. Мало-помалу мы со Славой приноравливаемся грести так, что лодку не заносит ни вправо, ни влево.

     Обогнув опасное место, мы выходим на фарватер. Перед нами раскинулась широкая, метров в сто, гладь реки. Ветра нет, течение тоже незаметно. Берега заросли деревьями и кустарниками, буйная зелень которых радует глаз. Из воды у самых берегов возвышаются стрелы камышей.

– Давайте поднажмём! – предлагаю я.

     Мы начинаем интенсивнее работать вёслами, и лодка стремительнее преодолевает расстояние. Дети сидят на носу нашей надувной шлюпки, брызгаются водой, зачерпывая её через борт. Справа от нас открывается протока, которая гораздо уже основного русла.

– Давайте посмотрим, куда она ведёт, – предлагают женщины, и мы сворачиваем в этот рукав.

     На высоких берегах расположились уютные домики чьих-то дач. То тут, то там к воде сделаны спуски в виде лестниц. Мы проплываем мимо ажурной беседки, примостившейся прямо на самом обрыве. Чуть дальше на берегу на нас лает чья-то собака, недовольная появлением чужаков в своих краях. Рукав заканчивается тупиком, в конце которого прямо в воде множество старых ветвей.

– Смотрите! – восклицает Андрей, указывая в кусты, – утки!

     Через поваленные ветки спешит серая утка, а за ней несколько маленьких утят. Они торопятся, поскальзываются, смешно перебирая лапками на мокрых ветвях.

– Давайте назад, – говорит Слава.

– Поплывём дальше по руслу, – соглашаюсь я, – и мы разворачиваем лодку.

     Менее, чем через десять минут, мы скользим по широкой глади воды, направляясь всё дальше от своей дачи. Вдалеке я замечаю ряд стволов, торчащих над водой и какую-то странную фигуру на одном из них.

– Гляньте! Это вроде аист!

– Точно! Сидит на бревне, точь-в-точь как в книге «Волшебник изумрудного города».

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Словно услышав наши слова, большая белая птица, расправив широкие крылья с чёрной каймой, тяжело взмывает вверх и летит вдоль реки прямо над водой. Русло реки поворачивает вправо почти под прямым углом. Прямо на повороте в такой же надувной лодке, только гораздо меньше, сидит рыбак, пристально глядя на поплавок. Не смотря на жару, он с головы до ног одет в камуфляж и даже на голове шляпа защитного цвета с большими полями. Наверное, бывалый рыбак, знает, как не обгореть на солнце. Мы плывём дальше, тут тоже несколько мостков, с которых удобно спускаться в реку или рыбачить. Впереди через триста метров мост через реку, под которым тоже видны остатки деревьев.

– Так это же тот мост, который мы проезжаем, когда едем на дачу, – воскликнула Ксюша.

– Точно, он. Мы под ним не проплывём.

– Давайте здесь остановимся и искупаемся, вроде чистое место.

     Мы подходим ближе к берегу, и дети с гиком прыгают в воду, начинают плавать плескаться и гоняться друг за другом вокруг лодки. То ли от того, что солнце напекло голову, то ли от насыщенности предыдущих суток, я ощущаю, что дико ломит голову, любое движение причиняет боль. Вижу, что слева от моста выстроена наклонная деревянная плоскость, уходящая под воду. Сажусь на этом помосте, наблюдая за купанием всех наших. Шнур, за который привязана лодка, я привязал за столб возле себя и периодически подтягиваю его, чтобы наша посудина не напоролась на торчащие сучья возле берега. Спустя минут сорок все уже наплавались и готовы двинуться в обратный путь. Я отвязываю шнур, забираюсь внутрь, и мы со Славой берёмся за вёсла. Солнце ослепительно играет на поверхности воды, тишина и безветрие действуют умиротворяюще. Неспешно гребём вёслами, направляя наше судёнышко по нужной траектории. Над водой летает множество насекомых, за ними изредка гоняются стрижи. Степные серые орлы кружат в вышине, издавая плачущий крик, видимо охотятся на мышей или другую мелкую дичь.

– Интересно, какая тут глубина, – произношу я задумчиво.

– Думаю, не менее десяти – двенадцати метров, – говорит Слава, – вон какие толстые деревья росли здесь когда-то.

      Вот опять проходим то место где много, торчащих из-под воды деревьев. Приходится прикладывать силу, чтобы лодка быстро и точно маневрировала в этом опасном месте, где одно неверное движение может поставить под угрозу всё наше путешествие. К счастью, мы отлично проходим опасное место и уже через пять минут причаливаем к нашим мосткам.

– Ура! Наши шлёпки не украли! – радуются дети, видя, как на деревянном настиле в ряд, словно на базаре, выставлена наша разноцветная летняя обувь.

     Осталось донести наше резиновое судно обратно в «гавань» на даче и припарковать её до следующего плавания, что мы в конечном итоге и проделываем, несмотря на усталость.

      – Ну что, мальчишки и девчонки, а также их родители, – восклицает Слава громким голосом, когда мы оказываемся на даче, – мы проголодались или мы спать ходим?

– Проголодались и жаждем шашлыка, отвечают ему несколько разрозненных голосов.

– Я понял, – говорю я, – сейчас буду разжигать мангал.

     Наскоро сполоснувшись под душем, я выношу из дома ведро с мясом, шампуры и опахало. Работа знакомая и давно отлаженная. Угли с прошлого раза прогорели и превратились в небольшое количество сизого пепла, его можно сыпать под деревья как удобрение. Высыпав из пакета всё оставшееся топливо, я разжигаю огонь, раздуваю его опахалом. Из мангала слышится лёгкое потрескивание, которое заполняет дневной воздух приятным ароматом. Вскоре выкладываю над раскрасневшимися углями шампуры с нанизанными кусками свинины. Аромат мяса, прожаренного на открытом огне, начинает заполнять просторы дачи. Шашлыки медленно приобретают золотистый цвет, а стекающий с них сок испаряется сразу же при соприкосновении с раскаленной поверхностью.

     Все бегают, перенося к столу приборы, овощи и специи и с нетерпением жаждут отведать приготовленного шашлыка. Постоянно доносится смех и радостные крики – это дети играют на свежем воздухе, бегают, прыгают, словно неиссякаемый энергетический источник. Они переполнены своей беззаботной детской жизнью, не знают о том, что такое усталость.

     Пока шашлык жарится, я наслаждаюсь теплом лета и лёгким ветерком, который не забывает периодически менять направление, то обдавая меня дымом, то унося его на соседние дачи. Учуяв запах жареного мяса приходит соседская кошка, садится на дорожку и пристально смотрит на меня и шашлык, словно говоря: «Ну поимей совесть наконец-то, подай кусок мяса на пропитание, а лучше два». Но я не намерен кормить разных кошек чистым мясом, ей в любом случае, что-нибудь останется после нашего обеда.

     Наконец-то шашлык готов. Мясо насыщено ароматом дыма и приправ, оно кажется идеально приготовленным. Мы садимся за стол, радуемся вкусу и принимаемся за долгожданный обед. В этот момент все проблемы и заботы кажутся далекими и несущественными. Огурцы приятно похрустывают на зубах, от помидоров разливается замечательный кисловато-сладкий вкус. Ну и, конечно, сам шашлык, который тает во рту, отдавая лёгкой кислинкой и запахом дыма.

– А давайте после обеда пойдём играть в пионербол, – предлагает Лена и говорит своим девчонкам, – хотите сыграть?

– Да, давайте, – соглашаются они, – это будет интересно.

     Мы доедаем шашлык, на этот раз без «мафии», выпиваем чай и собираемся на игру.

     Поле для игры находится метрах в двухстах от дачи. Мы закрываем дом, берём мяч и отправляемся в путь. Дети, как обычно, весело резвятся, бегают кругом и кидаются сорванной травой. Андрей залез Ане на спину, и они играют во всадника на лошади.

– Не, Аня, – говорю я, – сзади это больше напоминает боевого страуса, чем лошадь.

– Почему?! – возмущается она, – я не страус.

– Я вижу только две ноги, а не четыре.

– Ну и ладно, всё равно мы – лошадь со всадником.

– Хорошо. Как скажете.

     Проходим мимо кирпичного дома, в котором вместо окон натянута полиэтиленовая плёнка. Гараж открыт, хозяева копаются в куче строительного материала.

– А помните, этот дом «заброшкой» был, – вспоминает Аня, – мы про него ещё предыдущий фильм снимали?

– Да, помним, – отзываются Ксюша и Андрей, – там ещё по сценарию маг поселился, который нам помог расколдоваться.

– Вот именно. Больше не поснимаешься тут.

     Дорога, засыпанная крупным щебнем, который уже порядком погрузился в землю, петляет между заборами. Интересно наблюдать за дачной архитектурой. Кто-то построил действительно интересные дома, а кто-то «сляпал» из того, что было. Есть ухоженные участки, а некоторые никогда не видели мотыги. Через пару кварталов мы выходим к большой поляне. Слева от поляны спуск к реке, обильно поросший дубами и клёнами, справа грунтовка, уходящая вдаль. Сама поляна покрыта низкой с проплешинами травой, видно, что её здесь периодически подстригают. Посреди поляны вкопаны два металлических столба с натянутой волейбольной сеткой, дальше небольшое футбольное поле с маленькими воротами с сетками, видавшими виды и посеревшими от ветров и дождей. С другой стороны поляны возвышается столб с баскетбольным кольцом, металлические брусья и турник. Настоящая спортивная площадка в дачном массиве.

– Ну, что, – спрашивает Слава, – как поделимся на команды?

     Начинаются жаркие споры, в основном, среди детей. В итоге мы решили играть взрослые против детей. Аня, Ксюша и Андрей уже рвутся в бой с намерениями обыграть нас.

     Начали игру. На подаче Аня. Она кидает мяч от края через всю площадку, и он летит правее меня. Я кидаюсь за ним, но предательская шлёпка подводит, мяч врезается в пыль внутри нашей зоны и откатывается далеко в траву.

– Один – ноль! – кричит Аня. Она явно довольна таким началом.

– Ну, ты чего не ловишь? – попрекает меня Лена.

– Да ладно, не корову проигрываем.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Я наклоняюсь, чтобы поднять мяч. В густой траве скачут кузнечики, то на секунду останавливаясь, то опять выстреливая на дальние травинки. Мяч уже видавший виды, местами облезлый и недокачанный, чтобы не лопнула покрышка. Видно, что им активно играют, пытаясь выжать двести процентов его амортизационной стоимости. Это хорошо, когда вещь активно служит людям. Кидаю мяч Ане. Она опять подаёт, но мяч врезается в верхнюю часть сетки.

– Ветер мешает, – видно, что она разочарована своей подачей.

     Теперь подаёт Слава, мяч улетает через сетку и бухается рядом с Ксюшей.

– Чего ты не ловишь? – злится Аня.

– Не успела, – отвечает та и отправляет мяч нам под сеткой.

– Да не кидайте вы, сами подавайте, так быстрее и интереснее будет, – говорит Лена своим дочерям.

     Мяч летит к нам, я успеваю поймать и перебрасываю Лене на нашей половине, а она уже через сетку в сторону Андрея. Андрей отбивает мяч по-волейбольному, но тот улетает за край площадки.

– Андрей! Лови руками и кидай мяч через сетку, – горячится Аня, но Андрюха продолжает играть в волейбол.

     Мяч летает над сеткой, порой его не видно среди разлитого слепящего солнца, только чёрная тень мелькает, врезаясь в растоптанную пыль площадки. Дети горячатся, ругаются, мирятся, психуют и смеются почти одновременно. Мы не пытаемся соревноваться с ними, чтобы выиграть, кидаем мяч «на расслабоне», получая удовольствие от самого процесса.

– Да Аня! – кричит недовольно Ксюша, – хватит выделываться!

– Да ты будешь играть или нет? – слышится ответный крик.

– Хватит вам ссорится! – вмешивается Лена, – ты, Аня, старше, естественно тебе легче играть и силы больше. Мы уже сколько времени ходим на поле! А вспомни, как ты начинала, от мяча убегала.

     Игра продолжается. Поминутно слышны разгорячённые крики:

– Аня!

– Лови!

– Куда ты смотришь?

– Бей!

– Сам!

– Опять этот ветер!

– Сама такая!

– Молодец!

– Сейчас вообще уйду!

     Рядом с площадкой начинают собираться девчонки, ровесницы Ксюши. Одна приезжает на велосипеде, у второй новомодный джампер для прыжков на одной ноге. Ксюша убегает и вскоре уже катит на велосипеде по грунтовке в сторону дальних деревьев. Чей-то здоровый рыжий кот, бежавший по своим делам, останавливается и долго пристально разглядывает нашу компанию, а потом падает в пыль и с наслаждением катается с боку на бок. Огромные белоснежные облака плывут по небесной синеве, то на минуту заслоняя солнце, то опять освобождая путь его жарким золотым лучам. Со стороны реки слышатся какие-то всплески и дальние голоса, а с чьей-то дачи доносится мерное жужжание газонокосилки.

     Мало-помалу игра сходит на нет, и мы садимся в траву отдохнуть. Солнце уже давно перевалило зенит и мерно подкатывается к горизонту.

– Ну что, друзья, мне уже пора выдвигаться в город, – говорит Слава, – завтра на работу. Хочу засветло добраться, пробки на подъезде к городу, как обычно, будут.

– Точно. Пойдёмте обратно.

     Мы отправляемся в обратный путь вдоль русла реки. Тут намного больше травы. Еле заметная тропинка тянется вдоль чьего-то забора и ряда молодых сосёнок, потом через сильно заросшую поляну, на краю которой ржавой громадиной возвышается водонапорная башня. От башни к реке тянутся не менее ржавые трубы, сплошь обвитые хомутами, из-под которых кое-где брызжут тёплые струи, образовывая в воздухе разноцветную радугу, а с берега реки доносится мерный гул водяного насоса. После поляны уже пролегает ровная облагороженная дорожка вплоть до самой дачи, по которой дети рванули бегом, издали завидя очертания знакомой калитки.

     Сборы Славы были недолгими. Он быстро переоделся, захватил пару сумок, выгнал автомобиль, и вот уже за поворотом скрылись красные фонари его кроссовера и стих мерный звук двигателя. Жаль, конечно, что он уехал, вместе веселее было бы, как говорится: «всего мужиков-то – Андрюха, да я». Останемся ещё на пару-тройку дней, благо отпуск позволяет.

     Мы скромно поужинали и попили чай. Незаметно догорела заря, превращая небо на западе из нежно-розового в фиолетово-пурпурное. На дачный посёлок ватным одеялом спустилась ночь, одна за другой засветились и начали разгораться звёзды. Летняя ночь – это то время, которое хочется надолго запомнить, чтобы потом прокручивать в голове долгими зимними вечерами, вспоминая прелести лета. Над посёлком совсем не тихо, но нет привычных городских звуков, не шумят вечно мчащиеся куда-то автомобили, не бухает колёсами по разбитым рельсам трамвай, не доносятся сирены «Скорой помощи». Зато вовсю надрываются цикады, кричат с реки лягушки, да кто-то невидимый шуршит в траве. Редкие потревоженные птицы перелетают с дерева на дерево, лёгкий ветерок ласково колышет макушки деревьев.

     Насмотревшись на звёзды, я захожу в дом, где все уже готовятся ко сну.  Со второго этажа слышен смех и возня детей, внизу женщины домывают посуду.

– Давайте завтра съездим в Ташлу, – предлагает Лена.

– Ну, давайте, ­– соглашаюсь я.

– У нас ещё продукты закончились, надо бы в магазин заехать.

– В Ташле и заедем, наверняка там есть магазины.

     Договорившись, все быстро готовятся ко сну и ложатся спать. Мне спать ещё не охота, и я решаю почитать на кухне. Из книг, которые стопкой лежат на спинке дивана, мне приглянулась хрестоматия для внеклассного чтения. Листаю страницы, в глаза бросаются давно забытые стихотворения, которые учил наизусть в школе. Какое-то беспокойство, но с ощущением домашнего уюта вызывают строки Пушкина:

     Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,

     На мутном небе мгла носилась;

     Луна, как бледное пятно,

     Сквозь тучи мрачные желтела,

     И ты печальная сидела —

     А нынче… погляди в окно…

     Как будто за окном бушует холодное пронизывающее ненастье, а в комнате тепло, тихо и уютно. И так замечательно, что не нужно собираться и идти за порог.

     А вот строки Есенина, наоборот, словно тянут из тёплой постели в сказочный заснеженный лес, где можно бесконечно вдыхать холодный ароматный воздух и наслаждаться скрипом полозьев деревенских саней, которые бодро тащит сильная лошадка:

     Еду. Тихо. Слышны звоны

     Под копытом на снегу.

     Только серые вороны

     Расшумелись на лугу.

    

     Заколдован невидимкой,

     Дремлет лес под сказку сна.

     Словно белою косынкой

     Повязалася сосна.

    

     Понагнулась, как старушка,

     Оперлася на клюку,

     А под самою макушкой

     Долбит дятел на суку.

    

     Скачет конь, простору много.

     Валит снег и стелет шаль.

     Бесконечная дорога

     Убегает лентой вдаль.

    

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Помню, как однажды зимним вечером, я вместе с дедом учил это стихотворение к предстоящему уроку по чтению. Эти строки вызывали в душе какой-то невообразимый восторг, хотелось снова и снова рассказывать стихотворение словно перемещаясь сквозь пространство и время в тот удивительный лес, наполняющий душу светлой радостью, услышать каркание ворон и дробный стук дятла, проехать под согнувшейся сосной, ожидая, что в этот самый момент белый шапка свалится на голову и замирать от восторга, вглядываясь вдаль, где мягкие пушистые хлопья затирают волшебной белизной извивающуюся ленту дороги, устремлённую в бесконечность…

     А вот отрывки повести «Детство Тёмы». Я углубляюсь в чтение. Помню, была у меня такая детская книжка с иллюстрациями, в которой рассказывалось как Тёма, преодолевая свой страх перед чёрным смердящим жерлом старого заброшенного колодца, спустился в него, чтобы спасти свою собачку, угодившую в трясину и чуть не поплатился жизнью за своё необдуманное решение. Повествование по Тёму читается быстро и легко, чёрно-белые строки тают и вместо них проявляются чёткие движущиеся картинки, видны поступки героев и эмоции, отражённые на их лицах. Надо бы найти книгу с полным текстом, хочется прочитать всё про приключения бесстрашного сына царского генерала. (Позже я всё-таки купил двухтомник Гарина-Михайловского «Детство Тёмы. Гимназисты. Студенты. Инженеры», и это стоило того. Просто замечательные повести!)

     Незаметно пролетело время, часы показывают уже третий час ночи. Надо ложиться, завтра будут новые дела.

     Наступило следующее утро, все живы и здоровы, и это замечательно! Умывшись и позавтракав, мы быстро выдвигаемся в дорогу.  Машина только тронулась, а дети уже врубили на полную мощь всё ту же музыку исполнителя PSY «Gangnam Style», а после неё Глюкозу с песней «Кошка». Несколько лет подряд мы с детьми перемещаемся по дачным дорогам только под эти песни, меняется только порядок воспроизведения. Выбравшись за шлагбаум, я прибавляю скорости, а уж повернув на трассу разгоняюсь до сотни. До Ташлы около десяти километров. Асфальтовая лента пролегла между широких полей, мы проезжаем зелёные леса кукурузы, ржавое море поспевающей ржи, зелёную гладь пшеницы и ярко жёлтую долину тянущихся ввысь подсолнухов. Дорога ныряет вниз к реке. Переезжаем по мосту, построенному как раз по центру села.

– Что за странное название – Мусорка? – спрашивает кто-то из детей.

– Не МУсорка, а МусОрка! – отвечаю я, – мало ли всяких названий у нас в стране? Ещё и не такие смешные есть.

     Справа за мостом возвышается небольшой храм Космы и Дамиана, построенный в начале ХХ века и не до конца разрушенный при советской власти. Сейчас его полностью восстановили на пожертвования жителей села. После моста я опять прибавляю скорость и через пару километров проезжаем знак населённого пункта «Ташла». Мы сворачиваем к центральному Свято-Троицкому храму и паркуемся на площадке возле ворот. Не буду здесь описывать историю храма, в Интернете немало рассказов про него, ведь этот храм является одной из главных святынь Самарской области.

     Мы поднимаемся по старинным деревянным ступеням, немало повидавшим на своём веку. Внутри храма тишина и покой. Иконостас старинного письма, по стенам множество икон, часть из которых очень старые, а некоторые совсем новые. Сама атмосфера навевает тепло и радость, хочется задержаться здесь ещё немного, рассматривая на сводах сцены из Ветхого и Нового Заветов, ощущая запах воска и вбирая в себя вековое умиротворение.

     Через некоторое время я выхожу на улицу вслед за сбежавшими детьми. Мы ходим по территории монастыря, рассматривая постройки и механизмы. Возле гаражей притулился небольшой трактор, там загоны с домашними животными, у келейного корпуса ремонтируют крыльцо, укладывая широкую плитку. Везде просматривается хозяйская рука, каждый наш приезд видны улучшения.

     Аня уже возле колодца, крутит ворот, чтобы достать со дна студёной воды. Колодец очень глубокий, метров двадцать пять, внизу еле-еле проглядывается колышущееся зеркало. А вода на вкус мелованная, как будто в кружке растворили кусочек мела. Через пару минут мы уже в церковной лавке, разглядываем иконы, книги, свечи, различные лампады, коробочки с ладаном и сложенные в углу штабеля пустых пятилитровых бутылок.

     Когда все опять собрались вместе, садимся в машину.

– Едем на источник!

– А как же, сейчас туда и направляемся.

     До источника всего-то метров триста. Уже с парковки видны изменения и обновления. Бульдозером расчистили дополнительную площадку, наверное, будут строить гостиницу для паломников. Работает фонтан, в мелких брызгах которого играет радуга. Вокруг источника поставили новые срубы, это новая часовня и помещения для набора воды. Дорожка вокруг построек выложена тротуарной плиткой.

     Мы идем к купелям. Быть в Ташле летом и не окунуться – это всё равно, что потерять половину благодати.

– Андрей, ты со мной?

– Да.

– Будешь окунаться?

– Конечно буду.

– Если хочешь, я могу тебя из ведра полить.

– Нет, я вниз спущусь.

– Хорошо, – я просто удивляюсь его смелости.

     Вода в источнике даже в разгар лета имеет температуру не выше пяти градусов. Когда на улице тридцать, контраст с ледяной водой очень ощутимый.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Мы с Андреем заходим в мужскую купель, раздеваемся. Внутри купели полумрак, два узких оконца под крышей скупо пропускают солнечный свет. Если на улице жарко, то в купели воздух прохладный. По центру пола квадратный колодец, обитый листовой нержавейкой. Такая же блестящая металлическая лестница с деревянными перилами спускается в этот колодец и уходит под воду. Вода чистая, но как будто подёрнута сизой дымкой от холода. На дальней стене небольшая икона с лампадкой перед ней.

     Я начинаю спускаться по лестнице. Ноги сразу сковывает ледяным холодом. С каждой ступенью я спускаюсь ниже, а вода поднимается выше по телу. Наконец, достигаю дна. Вода колышется чуть ниже шеи, а душа, будто спасаясь от потопа, замерла в районе горла. Всё тело сковало ледяными клещами. Обращаясь к иконе, крещусь «Во имя Отца…», погружаюсь вниз и пулей выныриваю обратно. Во все стороны летят брызги. «И Сына…», погружаюсь во второй раз. От холода сбивается голос и дыхание. «И святого Духа…», опять погружаюсь и выхожу из воды. Холодные струю катятся вниз по телу, а внутри, как будто, разливается огонь.

– Теперь я, – Андрей, не мешкая, почти бегом залетает в воду, окунается три раза и выбегает назад.

– Ну, ты герой, Андрюха! Как тебе купание? – восхищаюсь я.

– Нормальная вода, холодная только.

     Не спеша, мы одеваемся. Вытираться после купания в святом источнике не принято. На улице нас охватывает разлитая жара, соединяясь с жаром внутренним. Садимся на скамью и ждём, когда выйдут наши спутницы. Из женской купели доносятся плеск и визги. Мы отдыхаем на скамье, подставив лица под жаркие лучи летнего солнца. Одежда сохнет буквально на глазах. Через пять минут мы уже и не помним о пронизывающем холоде воды, по телу пробегает сладкая истома.

     Наконец, наши спутницы выходят на улицу, и мы все вместе идём на выход.

– В трапезную! Пойдёмте в трапезную, – наперебой галдят дети.

     Направляемся в небольшое строение рядом с парковкой. Внутри три стола с лавками и окно раздачи из кухни. Тут готовят для паломников нехитрую, но вкусную еду. Сегодня понедельник, паломников мало, кухня тоже готовила мало. В продаже остались только два вида пирожков – с картошкой и повидлом, да ещё облепиховый чай. Терминала в столовой нет. Мы выгребаем всю мелочь из всех карманов, очень хорошо, что её хватило на наш заказ. Рассаживаемся за столом и пьём чай с пирожками. Они постные, но всегда вкусные. У нас уже становится традицией, перед отъездом обедать здесь, в трапезной.

     Быстро прикончив пирожки, мы направляемся к машине.

– Осталось только продукты закупить.

– Мы сегодня уже проехали мимо магазина два раза, сейчас заедем в него.

     В придорожном супермаркете, вооружившись тележкой, мы ходим по рядам и набираем нужные продукты. Дети стаскивают в тележку газировку, чипсы, кириешки, какие-то дико кислые конфеты. Приходится их останавливать и ограничивать количество вредной еды. Мы набираем хлеб, мороженые пельмени, колбасу, сыр, яйца. Не забыли так же набрать свежие помидоры и огурцы. В итоге получилась полная тележка, теперь с голоду не помрём. Рассчитавшись на кассе, я отвожу пакеты и складываю в багажник. Какая-то бездомная собака, подошла в плотную и виляет хвостом, выпрашивая угощение.

– Собака есть хочет, давайте покормим её, – говорит Аня.

– Да не голодная она. Мяса ей не дадим, а другого она не будет.

– Будет, – настаивает Аня, – хлеба ей дадим.

     Она отломила верхушку багета и кинула собаке. Та, понюхав хлеб, тут же перестала вилять хвостом, взглянула на нас, как на дураков и, повернувшись спиной, засеменила прочь.

– Собака сутулая, – изрекла ей вслед Аня.

– Бездомные собаки, по большей части зажратые, – объясняю я, – их все подкармливают, еды больше, чем достаточно. Домашние собаки едят хлеб, а эти – никогда.

     Минут за пятнадцать мы докатили до дачи.

     На повестке дня предстоит обед. В этот раз на столе кроме свежих овощей ароматно дымятся свежесваренные пельмени, а также горкой возвышаются бутерброды с колбасой и сыром.

– После обеда купаться пойдём?

– Да, конечно! – радостно загалдели дети.

– Плот брать? – спрашиваю я.

– Обязательно брать. Давайте опять будем лезть на плот, а ты будешь нас стряхивать!

– Ну, давайте.

     Мы быстро заканчиваем с едой, запиваем чаем и выдвигаемся в сторону речки.

     Солнце сегодня уж как-то особенно печёт, в воздухе духота. Даже кузнечиков в траве почти не видно, спеклись, наверное. Быстро скинув одежду, мы прыгаем в воду. Немного поплавав, я спускаю на воду надувной плот, и всё начинает повторяться как в прошлый раз. Дети лезут наверх, сталкивая друг друга. Я периодически вращаю доску, чтобы сбросить их в воду, но смотрю за ними, как они выплывают обратно. Крики, визги и хохот разносятся по всей округе. Кто-то придумал плыть под плотом как в водолазном колоколе, а потом пугать мам. То вдруг упустили плот и, когда он быстро поплыл по течению, пришлось наперегонки его догонять. Мы опять провели в воде около трёх часов и сами не заметили, как сильно обгорели на солнце. Какие-то тёмные тучи, поплыли из-за горизонта и начали заслонять небо. Вот почему так сильно пекло сегодня, наверное, будет дождь. Как только тучи закрыли солнце, сразу стало неуютно. Мы один за другим вылезли на берег, оделись и побрели назад к даче.

     Через полчаса небо совсем затянуло тёмными дождевыми тучами. Начал усиливаться ветер, местами поднимая пыльные вихри. У кого-то на участке громко хлопала какая-то дверца.

     На улице находиться не хотелось, и мы сидели в доме. За чаем Лена сказала:

– Наверное, дождь будет.

– По-любому, скоро начнётся, – подтвердил я.

– Делать всё равно нечего, давайте баню протопим и пойдём мыться?

– Ладно. Вода в баке есть, я пойду разжигать.

     Захватив газовую горелку, я направился в баню. Слава как будто знал, что мы будем топить баню без него и полностью её подготовил. Бак был наполнен водой, в топке уже были уложены дрова и даже рядом с печкой аккуратно возвышалась сухая поленница дров. Я горелкой быстро поджёг топливо, и огонь радостно заметался в топке, облизывая поленья. Тяга была хорошая, через пять минут в трубе загудело.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     Я вышел из бани и поглядел на юго-восток. То, что я увидел, мне очень не понравилось. Далеко у горизонта клубились чёрные тучи, по цвету почти не отличимые от земли. Межу землёй и небом переливалась сизая полоса дождя, который шёл, почему-то почти горизонтально. И эта полоса быстро приближалась к даче. Не прошло и двух минут, как сильнейший ветер с грохотом налетел на меня и начал вырывать из рук входную дверь бани. Вместе с ним в спину ударили первые струи дождя, как будто кто-то с размаху выплеснул ведро воды. Я быстро забежал внутрь и захлопнул дверь. На улице творилось что-то невообразимое. Ветер грохотал листами железа на крыше, высоченные берёзы гнулись почти до земли, вода хлестала то справа, то слева так, что двор превратился в мутную сизую клокочущую пелену. Ослепительной вспышкой сверкнула молния и через секунду оглушительно шарахнул гром. «Надо бы позвонить своим, узнать, как они в доме», – мелькнуло у меня в голове. Я схватил телефон, попытался набрать номер – трубка молчала. Никаких гудков или фраз «Номер не доступен», просто тишина. «Наверное, ураганом повредило сотовую вышку», – подумал я. Минут через пять ветер начал стихать, а дождь только усиливался. Во дворе лило сплошным потоком, по крыше барабанило со всей силы. Через всю дачу бежали мутные ручьи и стекали с обрыва в реку. Так продолжалось ещё минут пятнадцать, потом дождь начал стихать.

– Саш! Саша! Ты там живой? – услышал я крики с крыльца дома.

– Нормально всё, баня топится. А вы как?

– Мы тоже нормально. Пойдём чай пить.

– Дождь прекратится, я приду.

     Через некоторое время, подбросив в печку ещё поленьев, я пошёл в дом. Дождь почти прекратился, осталась мелкая морось, с которой можно было мириться. В доме все сидели на кухне за столом, на котором были расставлены чашки, тарелки с конфетами и бутербродами.

– Хорошо тут у вас, вкусно, – сказал я, усаживаясь за стол.

– Как там баня?

– Нормально, топится.

– Долго ещё?

– Час как минимум.

     Быстро перекусив, я отправился обратно в баню, чтобы не бросать надолго горящую печь. Час пролетел быстро. Вода в баке уже начала шуметь, как со скрипом отворилась входная дверь и показалась Аня, нагруженная чайными чашками и сахарницей. За ней показались Андрей и Ксюша, которые тоже принесли ложки, сладости и чайник. Вскоре показались и Лены с банными принадлежностями.

     Как обычно все собрались за большим деревянным столом и по одному ходили париться. То ли сказывалась погода, то ли общая физическая усталость, но парились все как-то вяло. Когда настала моя очередь, я плеснул кипяток на каменку и наблюдал, как извивающиеся сизые струи текут от камней к пололку. Привычно взмахнув веником и опустив его себе на спину, чуть не вскрикнул от боли. Спина, обгоревшая на солнце, болела от прикосновения горячего веника. Попариться так и не получилось. Я погрелся немного на полке, сполоснулся прохладной водой и вышел в предбанник.

– Ты чего не паришься?  – спросили меня все.

– Слава во всём виноват, уехал и баню с собой увёз, – и я рассказал причину, по которой не мог париться.

– Тогда просто все помоемся и спать пойдём.

     Мы попили ещё чай, поиграли в настольные игры и не спеша двинулись в дом. Уговаривать никого не пришлось, все быстро разбрелись по комнатам и улеглись спать.

     Утром мы встали как обычно, умылись и позавтракали. Это был наш последний день, сегодня мы наметили после обеда ехать домой.

– Ты когда будешь вишню собирать, – спросила Лена.

– Сейчас буду. Жаль, что она ещё не до конца поспела.

– А потом некогда будет. В следующий приезд её уже соберут без нас.

– Да это и так понятно. Пошёл я, – и, взяв ведро, вышел за калитку.

     Напротив дачи, за дорогой, на самом склоне берега росла кустовая вишня. Ягоды на ней были уже красные, но ещё не приобрели того тёмно-прозрачного апогея, после которого уже нет смысла ждать. Я начал собирать вишню горстями и кидать в ведро. Когда-то в детстве мне доставалось достаточно этой работы. Тогда я привязывал ремень к дужкам ведра и вешал его себе на шею. Было очень удобно драть налитые кисти двумя руками без разбору прямо в ведро, это очень экономило время и нервы. Сейчас мне приходилось тянуться до каждой ягоды с дороги. Потянувшись за одной веткой, я почувствовал, как камень под ногой, на который я встал, обрушился вниз, и я полетел сквозь кусты. Хорошо, что задержался, схватившись за ствол ближайшей вишни. Сильно не повредился, только до крови ободрал ногу.

     Мало-по-малу, облазив все кусты, я собрал всю красную вишню с кустов. Получилось чуть меньше ведра. Поднявшись по откосу, я зашёл на дачу.

– Пойдёмте обедать, – позвала Лена.

     Мы собрались за столом, за нашей последней в этот раз трапезой.

– Может ещё останетесь, – спросила Лена, – мы тут всё равно одни до конца недели будем.

– Да нет, поедем уже. Дел дома много накопилось. Потом ещё приедем.

– Приезжайте, мы вам всегда рады.

"Лето. Дача. Тридцать лет спустя". Рассказ, претендующий на повесть     После обеда я сложил все наши вещи в багажник и выгнал машину. Все собрались у ворот, одни уезжали, другие провожали. Когда все переобнимались на прощание, мы сели в машину и тронулись в путь. Посигналив, мы повернули за угол. Было немного грустно, что наш отдых в этот раз уже закончился, но мы увозили с собой приятные воспоминания и надежду непременно вскоре вернуться к нашим друзьям, где нас ждут, любят и считают родными людьми.

     Волгоград, сентябрь 2023г. –

     Саранск, апрель 2024г.

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *